Отец посмеивался и покачивал головой:

- Да, фильм... Вроде, в двухтысячный раз его смотришь - а оторваться не можешь, и переживаешь, как впервые, хотя, вроде, каждую сцену способен процитировать наизусть и мысленно воспроизвести с закрытыми глазами. А когда он только вышел...

- Тогда, наверно, это вообще была сенсация, - заметила мама. Мама помладше отца, поэтому не застала какие-то времена и какие-то события.

- Не то слово! - живо отозвался отец. - Я помню... - он примолк, следя за очередным поворотом сюжета, после которого - на самом остром моменте серия оборвалась и зазвучала музыка концовки, и только после этого продолжил. - Я помню, как жизнь вымирала все тринадцать вечеров, когда фильм шел впервые. Это было... Да, это было в семьдесят третьем году, во второй половине лета. То есть, мне так помнится, что во второй половине лета - а может, это было в июне?.. - отец нахмурился. - У нас ещё вышла собственная история, связанная с этим фильмом...

"У нас" - это, надо понимать, отец имел в виду себя и своих ближайших друзей, Димку Батюшкова и Юрку Богатикова. Они все жили в одном из старых заводских районов Москвы, приблизительно посередине между Крутицкой набережной и Госпитальным Валом, и это отдельная история, как московский мальчик, а потом московский студент Ленька Болдин, стал главой заповедника Леонидом Семеновичем Болдиным, почти коренным жителем наших северных мест, и не здесь эту историю рассказывать. Главное - с ним и его друзьями вечно случалось что-то чудесное, невероятное, раза два им пришлось распутывать такие детективные истории, что просто ахнешь - я записал эти истории, и они вышли книжками под названиями "Нож великого летчика" и "Чеки серии 'Д'" - и мы с Ванькой обожали повести отца о его детстве.