Очевидно, экипаж самолета решил взять реванш за пустой салон спиртными напитками. Стюардессы выкатили несколько тележек с бутылками и распределили их по местам более-менее кучного скопления пассажиров, чтобы забрать их уже перед самой высадкой в Кефлавике. Сидевший рядом молодой человек после пары «лонг-дринков» вступил со мной в разговор, из которого он выяснил, кто я и откуда, а я узнал, что он — норвежский студент, обучающийся по обмену с Исландией в Рейкьявикском университете. Каким викинг был филологом, судить не берусь, но виски и джин он держал великолепно. А я-то, грешным делом, думал, что это качество характеризовало исключительно одних вятичей.

К спиртному относится лояльно — пьет любые алкогольные напитки.

Норвежец — кажется, его звали Эриком — всю дорогу развлекал меня рассказами о своих успехах у исландок, и, глядя на его довольно заурядные внешние данные, я начал составлять о женской половине исландского населения довольно нелестное мнение. Филолог хохотал гомерическим смехом над своими шутками, и остальные пассажиры стали бросать в нашу сторону укоризненные взгляды. Потом норвежец достал фотоаппарат и истратил на меня минимум полпленки, старательно снимая со всех ракурсов. Последнее мне не понравилось, и я стал смотреть по сторонам или прятаться за кресло, чтобы не попасть в объектив.

Я хорошо помнил советы, полученные в спецшколе: разведчик должен по возможности избегать паблисити, чтобы не оставлять за собой никаких следов. Он должен пройти по этому миру бесшумной и незаметной тенью, зарезервировав лишь к старости единственную возможность скромно разделить неудовлетворенное профессиональное тщеславие на какой-нибудь встрече с молодым пополнением, на которую высокое начальство, может быть, как-то соблаговолит его пригласить