Орлов встретил своего гостя и тут же удалился. Гордиевский поспешил вслед за послом, успев, однако, предупредить меня о том, что скоро вернется и найдет меня в транзитном зале.
Ждать пришлось недолго. Гордиевский появился в транзитном зале минут через пятнадцать.
— Все, я освободился и нахожусь в твоем распоряжении. Когда отлетает самолет в Рейкьявик?
Я назвал время.
— Ну что ж, у нас есть время прокатиться по вечернему городу и заехать ко мне на Тагенсвай перекусить.
— Как так? — Мне показалось, что я ослышался.
— А очень просто. Я договорился тут с иммиграционным начальником о том, чтобы тебе сделали транзитную визу для выхода в город.
— Здорово. Поехали, не будем терять время.
От Каструпа, расположенного на полуострове Амагер, до центра Копенгагена мы доехали за каких-нибудь двадцать минут. Датская столица по сравнению с Москвой выглядела поистине сказочным городом. До рождественских праздников оставалось чуть ли не три недели, а Копенгаген уже сверкал морем огней, искрился на морозном воздухе гирляндами, венками, елочными украшениями, подсвечивался хитроумными прожекторами и тонул в умопомрачительных витринах, в которых в обязательном порядке были выставлены красный Дед Мороз, венки с еловыми шишками, свечи. Улицы буквально дышали довольством, умиротворенностью и прущим изо всех углов достатком. Создавалось впечатление, что все население города вышло на улицы, чтобы степенно и неторопливо засвидетельствовать свое глубокое удовлетворение царящей повсюду предпраздничной атмосферой.