Кто переменился, так это его спутник. Я ни за что бы не поверила, что Майк когда-нибудь сможет стать настолько выше ростом. Десять лет назад он возвышался всего на фут над моими шестьюдесятью дюймами. Теперь же, в двадцать восемь, рост его превышал шесть футов на добрых четыре дюйма. Почти такие же белые, как у Джона, волосы, но не седые, а выгоревшие на солнце и коричневое от загара лицо придавали ему дурацкий вид. Я знала из университетских бюллетеней, что он уже получил звание адьюнкт-профессора и считается вторым человеком в Луксорском институте. В мою бытность Майк слыл юным гением на кафедре египтологии и был моим заклятым врагом. Будучи всего на три года старше меня, он вел себя покровительственно-снисходительно, словно повидавший жизнь старик. Называл меня не иначе как «чадо», а я мстила ему разными мелкими пакостями, как только могла. В его чае плавали резиновые пауки, манускрипты оказывались в чернильных пятнах, и где бы Майк ни сел, все под ним взрывалось или издавало неприличные звуки. По зрелому размышлению, он, возможно не без основания, называл меня «чадом».
Я позабыла о своей жалкой маскировке, о своей ненависти и о пальме в кадушке. У меня было ощущение, будто я стою совершенно голая посреди многолюдной площади. Тут Джон, который всегда обладал сверхъестественной способностью замечать то, что ему не полагалось видеть, начал обводить вестибюль пристальным взглядом.
Я была спасена мистером Блочем, неожиданно обратившимся в моего ангела-хранителя в несколько несообразном наряде. Он приподнялся, помахал рукой, и Джон заметил его. Лицо Джона, словно неожиданная вспышка, осветила улыбка — сверкнули белые зубы, углы рта раздвинулись, и от них пролегли две глубокие морщины, глаза заискрились. Он подошел к столику Блоча. За ним тенью нерешительно двинулся Майк.