– Он не мог далеко уйти! Ведь Олег позвонил Федьке несколько минут назад, а значит, был жив. Его убили в тот момент, когда мы спешили сюда. Мы разминулись с преступником всего на каких-то несколько минут! – горячилась Рита.

– Без тебя бы не догадались, – язвительно буркнул охранник и вызвал по рации напарника.

Когда тот пришел, они вместе с Федором отправились прочесывать прилегающую к базе территорию. Девушки заявили, что боятся в одиночестве возвращаться домой, кто знает, может, по дороге они случайно наткнутся на убийцу и тот решит избавиться от очередных свидетелей. Согласившись с тем, что такой поворот событий вполне возможен, старший охранник позволил девушкам отправиться с ними, в целях безопасности.

– Посмотрите! Здесь вроде бы чьи-то следы, – сказала внимательная Рита. – Трава сильно примята да и ветки поломаны, словно кто-то в спешке пробирался через кусты!

– Совсем свежие, – осмотрев обломки ветвей, констатировал Федор.

– Вероятней всего преступник именно здесь и шел, – озадаченно пробурчал один из охранников.

Импровизированная поисковая группа двинулась дальше по следу предполагаемого преступника. Однако ко всеобщему разочарованию поиски продлились недолго и ни к чему не привели. Следы вывели к трассе, ведущей к черноморскому побережью, по которой с шумом несся нескончаемый поток машин.

Рита всплеснула руками:

– Вот досада! Опять ушел! Компании ничего не оставалось, как вернуться на базу и дожидаться приезда милиции. Тело несчастного Олега они не стали трогать, так как по телефону следователь строго-настрого приказал ни к чему на месте происшествия не прикасаться.

Старший следователь Павел Андреевич Кошечкин метал громы и молнии.

Проклятый убийца подложил ему такую жирную свинью, что теперь точно придется забыть про отпуск. Усаживаясь в патрульную машину, он был полон решимости засадить в участок всех отдыхающих вместе с персоналом базы до выяснения обстоятельств. Однако здравый рассудок подсказывал, что этого удовольствия он себе позволить не может. Погруженный в мрачные раздумья, Кошечкин молча трясся по горной дороге в стареньком милицейском уазике.