– Хочу почитать на досуге, – спокойно заявила Рита и ловко проскользнула в форточку.

Напрасно Алла всю дорогу пыталась доказать, что они поступили нехорошо, утащив тетрадь, упрямая Рита продолжала настаивать на своем. Конечно, Алле и самой было любопытно взглянуть на старинный документ, однако муки совести не давали покоя.

Внимательный настороженный взгляд провожал девушек до самого их дома.

– Ну что там?

– Вроде бы ничего, с пустыми руками идут.

– Все равно, не следовало им туда соваться, не к добру это! – злобно процедил один из наблюдавших.

Войдя в домик, Рита на всякий случай закрыла дверь на замок и быстро выудила из-за пояса добычу. Девушки сели на кровать и стали осторожно перелистывать страницы, от старости напоминавшие пергамент. Листы были убористо исписаны довольно разборчивым почерком.

– На, читай вслух, у тебя это лучше получится, я в этом алфавите сбиваться буду, – сказала Рита.

Тетрадь оказалась чьим-то дневником.

1917 год, октябрь.

Сегодня был сход, войсковой с есаулами собрали станичных с ближайших поселений. На совет прибыли посланцы и «линейцев», прямых потомков первых поселенцев на Кубани, и «черноморцев», потомков запорожцев, заселивших наши земли от устья реки Кубань, до самой реки Лабы позже.

Решили сосчитать отряды, способные противостоять восстанию, сосчитали имеющиеся у нашей рады войска. Сорок девять сотен, шесть полусотен, двенадцать команд. Вышло около девяносто тысяч человек в двух главных частях. Не густо, но продержаться должны.

Несмотря на протесты временного правительства, Краевая казачья рада приняла решение об образовании самостоятельной Кубанской республики. Николай говорит, что негоже казакам жить под советским игом. К тому же никто из нашего правительства не предполагает, что большевики – это надолго. Председатель рады настаивает на своем, хотя и поддерживает белую гвардию, но у него свои виды на будущее Кубани.