— Большое тебе спасибо, — благодарно промурлыкал Роджер, — устами младенцев и сосунков глаголет истина! Ну ты, во всяком случае, понял, о чем там речь, не так ли? И это хорошо. Я старался писать применительно к уровню понимания рядового читателя «Курьер» и, по-видимому, преуспел.

— Да, это довольно интересно, — отозвался Энтони, устремив взгляд на соответствующую страницу.

— В общем, да, — скромно поддакнул Роджер, складывая салфетку. — Должен признаться, я сам себя похвалил за…

— Это статья под названием «Означают ли короткие стрижки недостаток сердечности?» Клянусь Юпитером, хорошая мысль, а? Понимаешь, куда целит автор. Мальчишеский характер, и повадки, и все такое прочее. И еще он пишет…

— Ты смотришь не на ту колонку, — ледяным тоном прервал его Роджер. — То, что тебе нужно, находится справа, рядом с разделом писем.

— Писем? — рассеянно повторил Энтони. — О да, нашел: «Священники говорят непонятно». «Сэр, в прошлый четверг я присутствовал на похоронах двоюродной бабушки моей жены и был чрезвычайно расстроен быстрой и невнятной речью священника во время службы, который читал…»…

— Нет, я, наверное, все-таки, не поеду с тобой на каникулы, Энтони… — и Роджер в такой ярости вскочил из-за стола, что его стул перевернулся и с громким стуком упал.

— Ты стул опрокинул, — очень вдумчиво заметил Энтони.

По счастью, в этот момент зазвонил телефон.

— Алло, — сказал Роджер в трубку гораздо громче, нежели требовалось.

— Алло, — ответил чей-то голос. — Это мистер Шерингэм?

— Нет! Он сегодня рано утром отбыл в Дербишир.

— Ну будет вам! — мягко упрекнул голос. — Конечно не мог он уехать раньше одиннадцати, не позавтракав, ведь так?

— Кто это говорит?

— Бергойн из «Дэйли курьер». Ну будьте же серьезны, Шерингэм. У меня камень с души свалился, раз я ухватил вас за пятку. Послушайте!

Роджер стал слушать, и лицо во время этого процесса постепенно прояснялось и мрачная раздражительность уступала место чрезвычайному волнению.