— Понимаю. Итак?

— Но она не вернулась за мной. Я прождала ее примерно часа полтора. А так как я уже опоздала к чаю, то пошла домой одна.

— А сидя здесь, вы не могли видеть кого-нибудь, кто идет вверху в скалах, или они — вас, если бы кто-то вдруг решил спуститься по крутому склону скалы?

— Нет.

— А вообще кто-нибудь проходил мимо вас, пока вы здесь сидели?

— Не было ни души.

Роджер нахмурился.

— Вот это жаль. Вы, таким образом, не сможете доказать, что были здесь во время происшествия, не так ли?

— Но если мисс Кросс говорит, что она была здесь, — с горячностью вставил Энтони, — значит, это уже достаточное доказательство для любого-всякого.

— За исключением суда, Энтони. Суды, как правило, отвратительные и вечно во всем сомневающиеся учреждения. Между прочим, миссис Вэйн заходила к Расселам?

— Нет, не зашла, и это чрезвычайно удивительно. Фактически никто не видел ее с того самого момента, как мы с ней расстались, и до того, как было найдено ее тело.

— Да, неприятный, подозрительный промежуток времени, — задумчиво прокомментировал Роджер. — Не странно ли, что она все это время была здесь где-то поблизости, но ее никто не видел? Ведь здесь обычно достаточно народу?

— Нет, как раз немного. Здесь обычно никого не бывает, ведь поблизости тут лишь два дома, наш и Расселов. И еще надо учесть, что нельзя со стороны дороги увидеть идущего по скалам, разве только в одном-двух местах, потому что, если вы заметили, их разделяет возвышенность.

— Да, это так. Вы правы. А почему звонит колокол?

— Это, должно быть, наш колокол звонит к обеду, — ответила едва улыбнувшись девушка. — Довольно громко, да?

— В высшей степени. Ну что ж, мисс Кросс, — Роджер встал, — не думаю, что сейчас есть необходимость задерживать вас дольше, хотя я еще хотел бы вас кое о чем спросить. Вы не могли бы встретиться с нами завтра утром, скажем, в половине одиннадцатого для дальнейшего собеседования, как вы думаете?