И на Степь ногою наступил. Потоптал холмы он и яруги, Возмутил теченье быстрых рек, Иссушил болотные округи, Степь до лукоморья пересек. А того поганого Кобяка Из железных вражеских рядов Вихрем вырвал — и упал, собака, В Киеве, у княжьих теремов. 20 Венецейцы, греки и морава Что ни день о русичах поют, Величают князя Святослава. Игоря отважного клянут. И смеется гость земли немецкой, Что, когда не стало больше сил. Игорь-князь в Каяле половецкой Русские богатства утопил. И бежит молва про удалого, Будто он, на Русь накликав зло. Из седла, несчастный, золотого Пересел в кощеево седло... Приумолкли города, и снова На Руси веселье полегло.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1 В Киеве далеком, на горах, Смутный сон приснился Святославу, И объял его великий страх, И собрал бояр он по уставу. "С вечера до нынешнего дня, - Молвил князь, поникнув головою, - На кровати тисовой меня Покрывали черной пеленою. Черпали мне синее вино, Горькое отравленное зелье, Сыпали жемчуг на полотно Из колчанов вражьего изделья. Златоверхий терем мой стоял Без конька, и, предвещая горе, Вражий ворон в Плесенске кричал И летел, шумя, на сине море".