-- Как не брали?

-- Плесневелая была,-- словами Столбова ответил Антон и коротко пересказал содержание разговора.

Чернышев долго сидел молча, тер белые от седины виски, словно у него сильно болела голова.

-- Это для меня новость,-- наконец сказал он.-- А кто давал команду землей колодец засыпать?

-- Говорит, бригадир.

-- Ведерников? Вот хрыч -- мне ни слова об этом. Чернышев задумался, и Антон услышал, как нудно бьется об оконное стекло крупная муха. Тяжесть несбывшейся надежды навалилась на Антона. Еще утром хотелось взяться за сложное дело, которого ждал с первого дня работы. Вспомнилось, как после разговора с подполковником радостно екнуло сердце, как боялся, что за расследование возьмется Кайров. Утром казалось, стоит приехать в Ярское, ухватиться за конец ниточки, и пойдет, и пойдет распутываться клубок забывшегося от времени преступления. Вместо этого -- день проходит, а ни ниточки, ни клубка и в помине нет. Сплошной туман. Кости пожелтевшие, может, им сто лет в субботу будет. Упоминал же Кайров подобный случай. Опять же --флотская пряжка, пуговица с якорем...

-- Маркел Маркелович,-- Антон резко повернулся к Чернышеву.-- У вас в селе есть бывшие моряки?

Чернышев задумался.

-- Вроде бы нет. Танкисты есть, саперы, ракетчики,-- начал перечислять он.-- Пехоты -- царицы полей полно. Даже летчик есть -- сын бригадира Ведерникова, а моряков не могу припомнить. Нет у нас моряков.

-- Значит, пряжка и пуговица не с землей от школы в колодец попали?

-- Этого утверждать не могу. После Отечественной войны у нас каких только пряжек и пуговиц не было! Фронтовики этих сувениров полным-полно навезли. И не только пряжки да пуговицы. У Ведерникова, помнится, года четыре на огородном пугале эсэсовские мундир и фуражка при всех регалиях красовались,-- Чернышев улыбнулся.-- Все птицы ведерниковский огород стороной облетали.

Появившееся внезапно у Антона предположение отпало так же быстро, как возникло.