Лес кончился неожиданно. Солнце ослепительно ударило в глаза, и с обеих сторон проселочной дороги потянулась яркая, с бело-розовыми пятнами цветущего клевера, равнина. У самой ее кромки на фоне голубого неба показалась поднятая стрела автокрана. "Газик" перемахнул через неглубокий придорожный кювет и, продавив в клевере жирную колею, остановился у культстана.

-- Вот и приехали,-- устало погладив поясницу, сказал Чернышев, когда все вылезли из машины.

Звонко стрекотали кузнечики. Зависнув точкой в безоблачном голубом небе, протяжно тянул песню жаворонок. Густо пропитанный медово-клеверным настоем воздух рябил в глазах от знойного марева.

Антон огляделся. У колодца чернела расплывшаяся куча ила, успевшего сверху подсохнуть. Рядом с ней, на траве, что-то было прикрыто брезентом. Чернышев приподнял край брезента. Антон увидел перемазанные илом кости и пожелтевший оскаленный человеческий череп.

Медников, надев резиновые перчатки, присел на корточки и взял одну из костей. Антон тоже было наклонился, но, почувствовав брезгливость и какой-то страх, быстро выпрямился и подошел к колодцу. Долго глядел на обвалившиеся края, на примятый вокруг колодца бурьян, сдвинутые в сторону почерневшие толстые бревна.

-- Что задумался? -- подойдя к нему, тихо спросил Чернышев. -- С чего начинать будешь?

-- Придется спуститься,-- Антон показал рукой в колодец.-- Веревка есть?

-- Найдется,-- Чернышев повернулся к шоферу, который с любопытством наблюдал за Медниковым.-- Сеня, у тебя в багажнике веревка была. Неси-ка ее сюда.

-- А к-комбинезон и резиновые с-сапоги надо? -- заикаясь, спросил шофер.

Чернышев утвердительно кивнул и посоветовал Антону:

-- Переоденься.