Римляне своим удивительным чутьем обнаружили диковинный минерал в этой долине. Добывая его, они прорубили горизонтальную штольню глубоко в утробе горы. Входом в рудник, который все здесь называют каньоном Голубого Джона, служит вырубленная в скале арка. Сейчас она густо заросла кустарником.

Римские рудокопы вырыли внушительный тоннель. Он пересекает несколько глубоких впадин, по которым бежит вода. Кстати, входя в каньон Голубого Джона, не забудьте делать отметки на пути и, конечно же, запастись свечами, иначе вам никогда не найти обратную дорогу к дневному свету.

В штольню я еще не заходил. Но в тот день, стоя у входа в нее и вглядываясь в черную немую даль, дал себе зарок, как только восстановится здоровье, посвятить несколько дней исследованию этих таинственных глубин, чтобы установить, сколь далеко проникли древние римляне в недра дербиширских холмов.

Удивительно, как суеверны сельские жители! Я, например, был лучшего мнения о молодом Армитедже, человеке с некоторым образованием, твердым характером и вообще славном малом.

Я еще рассматривал вход в каньон Голубого Джона, когда он пересек пастбище и подошел ко мне.

— О доктор! — воскликнул он взволнованно. — И вы не боитесь?

— Боюсь? Чего же? — удивился я.

— Страшилища, которое обитает тут, в штольне. — И он ткнул пальцем в темноту.

До чего же легко рождаются легенды в далеких сельских краях! Я расспросил его о причине непонятного мне волнения. Оказывается, время от времени с пастбища пропадают овцы. По словам Армитеджа, их кто-то уносит. Он и слушать не пожелал мои предположения, что овцы могли убежать сами и заблудиться в горах.

— Однажды была обнаружена лужа крови и клочья шерсти, — сказал он.

Я заметил:

— Но это можно объяснить вполне естественными причинами. Кровь и клочья шерсти еще ни о чем не говорят.

— Овцы исчезали только в темные, безлунные ночи.