— ….когда через четверть часа я вернулся на «Анну», Хьяльмар был мёртв…
Сказав эти слова, Видкун разомкнул руки, и его большие жёлтые ладони обратились к Кручинину, словно защищаясь от него. Мутные слезящиеся глаза кассира стали совершенно неподвижными, остекленев от ужаса. Видкун, сидел несколько мгновений, точно загипнотизированный, потом вдруг сразу весь обмяк, уронил голову на стол, его руки бессильно повисли до самого пола, и длинная спина конвульсивно задёргалась, сотрясаемая беззвучным рыданием.
3. ГДЕ УБИЙЦА?
Когда мы подошли к фиорду, у пристани, где стояла «Анна», собралась уже толпа. Слух об убийстве быстро разнёсся по городку. Он вызвал не только всеобщее удивление, но и самое искреннее негодование. Покойный шкипер пользовался любовью и уважением сограждан.
Хотя на пристани не было полиции, собравшиеся соблюдали полный порядок.
Мы взошли на борт «Анны». Несмотря на то что за годы общения с Кручининым я успел изрядно привыкнуть к такого рода происшествиям, мне было грустно при мысли, что жизнерадостный шкипер никогда больше не поднимет этих парусов и его большие красные руки никогда не возьмутся за отполированные ими спицы штурвала.
Какое-то бормотанье донеслось до меня и заставило насторожиться. Подойдя к двери, ведущей в крошечный капитанский салон «Анны», я увидел пастора, его широкая спина загораживала весь вход. Я мог только понять, что, преклонив колено и опустив голову на край стола, он читает молитву.
Стараясь не нарушить его настроение, по-видимому, настолько самоуглублённое, что он не слышал даже нашего приближения, я молча поманил Кручинина. Он приблизился и, так же как и я, заглянул в каюту. Но его колебание продолжалось мгновение. В следующую минуту он уже стоял в каюте и внимательно, как делал это наверху, оглядывал её внутренность,