Так как не было сомнения в том, что на сковородке были отпечатки пальцев Кнуда: свои-то оттиски и мои Кручинин знал наизусть, — становилось очевидным, что кастет и клеёнка носили чьи-то совсем чужие оттиски — не Кнуда. Вздох облегчения вырвался из моей груди. Но Кручинин, услышав его, насмешливо поглядел на меня:

— Рано.

Это звучало как предостережение. Я отлично понимал, что преступнику иногда удаётся самыми ловкими ходами запутать свои следы.

— Если согласиться с фактами и допустить, что Кнуд невиновен, — продолжал Кручинин, — То нужно найти другого убийцу. Он должен быть такого же большого роста.

— Пастор! — невольно вырвалось у меня.

Я готов был пожалеть об этом опрометчивом восклицании, но Кручинин одобрительно глядел на меня, ожидая продолжения.

— И… кассир Хеккерт, — сказал я: — он почти так же велик. Правда, он ходит согнувшись, но… если его выпрямить…

— То он сможет через стол дотянуться до жертвы?

— Да… Уж если разбирать все варианты, так разбирать.

— Конечно, — согласился Кручинин. — Но думаешь ли ты, что этот согбенный старик так же силён, как Кнуд?

— Может быть, и не так силён, но слабеньким я бы его не назвал. В нём чувствуется большая сила.

— Значит, ты думаешь, что должны быть изучены оба объекта?

— Скорее кассир, чем пастор.

— Ну, это уж твои внутренние соображения, для дела они мало интересны. Если изучать, так изучать всё. Нам нужны отпечатки того и другого. Добыванием их придётся заняться тебе.

Прежде чем я успел спросить Кручинина, как он посоветует мне это сделать, не вызывая подозрений, к нам постучали: хозяйка звала к завтраку.