Профессор улыбнулся дочерям, сидящим напротив него в коляске, двигавшейся по Суворовскому проспекту. Но те не заметили его грустной улыбки. Они смотрели по сторонам – осенний город зачаровывал своей красотой. Последнее тепло мешалось с легким речным ветерком, который гнал по мостовым золотые волны опавшей листвы. Сквозь ветхие кроны берез и кленов то тут, то там неожиданно являлись сутулые особняки, как каменные фантомы былых времен.
Коляска свернула с проспекта и остановилась у высокого углового здания по 7-й Рождественской. Профессор помог дочерям сойти на тротуар: из-под длинных темно-серых суконных юбок мелькнули маленькие ножки в блестящих ботиках. Николай Николаевич с удовольствием оглядел своих красавиц: тоненькую светлокудрую Брунгильду и темноволосую румяную Машеньку. Девочки были слегка возбуждены: голубые глаза в длинных шелковистых ресницах и синие, окаймленные черными и густыми ресничками, светились радостью. Барышни Муромцевы упросили отца взять их с собой, как только узнали, что профессор приглашен в гости к самому Стасову! Еще бы, патриарх российской культуры, законодатель мод в искусстве, непререкаемый авторитет! Всегда в центре всего живого и настоящего, он обладал безупречным вкусом и тонким художественным чутьем.