Хлопающая дверь одного из купе привлекла внимание проходившего мимо поездного служителя. Ему не хотелось беспокоить высокую тонкую барышню с надменным и недобрым лицом – единственную пассажирку в этом темном купе, и все-таки он решился подойти и постучать. Ему никто не ответил. Кровавое пятно, обнаруженное им у дверного проема на полу тускло освещенного коридора, привело его в ужас. Он побежал за кондуктором, враз ослабевшие ноги не слушались его. Уже вдвоем они включили купейный фонарь и застыли у порога. Их худшие опасения подтвердились.

Барышня полулежала на диване в неловкой позе, опрокинувшись левым боком на подушку: верхнюю часть туловища окутывал скомканный плед, в складках которого утопали неуклюже откинутая правая рука да неестественно запрокинутая к окну голова, так что виднелся лишь заостренный подбородок. Ноги в белых чулочках безвольно свешивались с дивана. На постели, рядом с раскрытым и перевернутым саквояжем, валялись; пассажирский билет, связка ключей, лампочка для закуривания, мелкие деньги. Из спинки дивана торчал глубоко вогнанный в нее нож. На коврике на полу темнели зловещие бурые пятна.

Круглолицый кондуктор с вислыми усами сделал несколько осторожных неуверенных шагов внутрь и легонько дотронулся до лба пассажирки, та тихо застонала.

– Надо найти доктора или фельдшера, на худой конец акушерку, – севшим голосом велел он худосочному служителю. – Да спроси в третьем вагоне, кажется, там едет военный врач.

Перепуганный служитель бросился по вагонам, и через некоторое время коренастый спокойный человек в форменном кителе уже оказывал потерпевшей первую помощь.