Этот плут был феноменально ловок! Я не видел его дважды в одном и том же костюме. Один его гардероб, наверное, стоил целого состояния. На корабле он всегда занимал лучшие апартаменты. Обычно шулера плавают по четыре в каюте… Говорят, раньше Эль Слико принадлежал к высшему обществу, но негодяй он редкостный — готов был вырвать у вас золотые пломбы изо рта, если окажется, что больше нечем поживиться! Его банда занималась только крупными делами, и ума у ее главаря было предостаточно. Слико никогда не ставил себя в зависимость от случайных знакомств. Однажды он обчистил миллионера из Колорадо… Мошенник знал, что миллионер хочет поехать в Европу, и за две недели до этого специально отправился за ним в Колорадо. Он ухитрился пролезть в его клуб и там с ним познакомиться. Миллионер пригласил его к себе. Слико выдавал себя за молодого англичанина, который существует за счет процентов со своего капитала. Разумеется, на пароходе они совсем сблизились, и эта дружба стоила этому миллионеру 150 тысяч долларов. Но и после этого он не узнал, что Слико был главарем ограбивших его мошенников!

Так, изо дня в день Пенелопа слушала истории об ужасном Эль Слико, которые Беддль был готов рассказывать с утра до вечера.

С точки зрения бывалого путешественника, за время, пока пароход пересекал Атлантику, ничего любопытного не происходило. Курс парохода пересекли три айсберга и достаточно много встречных судов. В салоне парохода состоялись танцевальный вечер, маскарад и концерт, в воскресенье прошла вечерняя служба. Но для молодой неопытной девушки все это были очень интересные события…

За день до прибытия парохода в Ливерпуль Пенелопа открыла новую для себя черту в характере Цинтии. Миссис Дорбан купила в Виннипеге маленькую собачку и очень привязалась к ней. Каждый день она разгуливала с собачонкой на руках, а по ночам собачка спала в ее постели.

Пенелопа любила собак, но предпочитала крупные породы. Маленькие собачки, становившиеся для их владелиц столь же ручными, как и их сумочки, не влекли ее. К подобным комнатным породам Пенелопа питала только жалость.