Делать нечего: разведчик снова переоделся в турецкий костюм, поздно вечером пустился в путь и через некоторое время сумел-таки пробраться в Плевну, все под тем же именем Хасана Демерджи-Оглы. Там он остановился на уже знакомом по прежнему посещению постоялом дворе и объяснил хозяевам, что приехал из Софии с подводой (Софийское шоссе находилось тогда еще под контролем турок, являясь единственной связующей нитью между осажденным гарнизоном и остальной турецкой армией) и намерен вновь заняться торговлей рахат-лукумом.

Начались рабочие будни разведчика. Каждое утро, прихватив лоток со сладостями, он отправлялся на позиции. Торговля шла неважно, поскольку турецкий солдат не мог похвастаться обилием денег. Рахат-лукум покупали преимущественно офицеры. Скоро в турецком лагере хорошо знали Хасана и принимали его любезно. Среди постоянных клиентов бойкого торговца оказались даже ординарцы и слуги самого Османа-паши. Хасан умело прикидывался простаком, абсолютным невеждой в воинском искусстве, и часто офицеры рассказывали ему вещи, которые обычно принято считать военной тайной. В общем, источников информации хватало с избытком, зато доставить добытое по назначению было гораздо сложнее. Первое время Фаврикодоров не имел связных, и ему приходилось, рискуя жизнью, вновь и вновь переходить линию фронта, проявляя при этом незаурядное мужество и смекалку. Например, после одного ночного перехода Хасан на рассвете неожиданно нарвался на черкеса, служившего туркам. Тот немедленно бросился к разведчику с вопросом: кто он и зачем шляется по передовым позициям в такую рань?! Любой неубедительный ответ мог стать роковым, но Константин Николаевич не растерялся, схватил черкеса за грудки и, потрясая специально приберегаемой для подобных случаев уздечкой, заорал: «Вас, мерзавцев, воров-черкесов, я ищу! Вы меня ограбили, подлецы! В эту ночь у меня украли жеребца, стоящего три тысячи пиастров. Вот ты у меня попляшешь, как я потяну тебя к Осману-паше!!!»