— Разрешите, Александр Михайлович?

— Да, Макс, заходи, — ответил Абрамов. — Черт нас дернул оказаться в этой дыре! — капитан избавился от компресса и рассмеялся: — Докатился до косметических масок! Не спится, Максим? Присаживайся.

— Не спится. Лежу, ворочаюсь, какие-то образы придумываю, чтобы заснуть. Все мимо, ничего не помогает. — Спецназовец занял место на скрипучем стуле. — Отчего-то перед глазами казармы спецподразделения, где нас обучали поведению на допросах.

— О-о, это ты зря так настраиваешься на работу, — покачал головой Абрамов, присаживаясь напротив гостя. — Хотя такие мысли приходят по настроению, правда? Но клин клином вышибают. Я тоже в свое время проходил подобный курс. Нам прививали навыки выживания в условиях плена, повышения сопротивляемости и адаптациям к реальным условиям неволи. На четыре недели нас превращали в заключенных и обращались как с настоящими военнопленными. Регулярно измерялся уровень стрессового гормона кортизола в крови курсантов. В то время я был в звании старшего лейтенанта.

— Александр Михайлович, я хотел спросить, почему вы согласились курировать нашу группу, — Диверсант взъерошил короткие волосы и прямо посмотрел в глаза капитана. — Не от большого желания, так ведь? До вас двое офицеров разведки отказались от этого задания. Да и мы сами были не в восторге от них. Вы вроде бы ко двору пришлись.

— Попросту говоря, я сбежал из одного места, — откровенностью на откровенность ответил капитан, — чтобы снова оказаться под крылом военной разведки. Бросил друзей. Один из них похож на тебя. Женя Блинков по кличке Джеб. Он из отряда боевых пловцов. Не слышал о нем?

— Нет, — Максим покачал головой.

— Знаешь, он как-то сказал: «Не материализовывай свою мечту, иначе ты убьешь ее». Тогда не было и намека на наш с ним разрыв. Но, понимаешь, жизнь устроена не так, как земной шар. Он круглый, а все отношения людей похожи на треугольник. Мы сами выбираем эту фигуру и корчимся на ее острых углах.