Русский спецназовец принял «плевательницу», отличающуюся посредственной точностью и кучностью, и от майора не ускользнул его пренебрежительный взгляд. Он отметил точные движения русского, его прикосновения к деталям и узлам автомата и мысленно воспроизвел пояснения Тонге: «Товарищи Абрамова когда-то служили в армии». «Нет, — майор незаметно качал головой, — по крайней мере, один из них держал оружие совсем недавно. Он — профи», — безошибочно определил Натал, обращая внимание на руки спецназовца, на его кулаки с набитыми костяшками; ими он мог сокрушить любую голову.

Майор неплохо справлялся со своей ролью. Во всяком случае, он, «грязный африканец», переигрывал противника. В этом он поднаторел на американской базе, окончив полугодичный курс подготовки разведчика.

— Есть пистолеты — «вектор», «кольт». Возьмите, мало ли что. Есть военные палатки. — Его взгляд, голос, поза говорили о том, что он готов распродать все имущество войскового подразделения. И едва не перегнул палку, когда собрался предложить пулемет с армейского джипа.

Машина стояла напротив лавки. Вчера она сияла чистотой, сейчас отталкивала грязью. Это был знаменитый «Хаммер» с усиленным бронированием, огромным дорожным просветом, способный преодолевать крутые подъемы и глубокие броды. Он был незаменим в этих краях.

— Сколько вы просите за автоматы? — прервал молчание Абрамов.

— Полторы тысячи за штуку, — проявил жадность Бабангида.

— До свиданья, — сказал капитан, глядя в его сквалыжные глаза. Американцы скупают автоматы Калашникова не дороже шестидесяти долларов за единицу, имея прямые контракты с «Ижмашем». Здесь «главный апостол марксизма» стоил максимум триста баксов. И он едва не воспроизвел свои мысли вслух.

— Хорошо, полторы за оба ствола.

— Пятьсот. Или идите к чертовой матери, — завелся Абрамов.

Натал продемонстрировал идеально ровные, чуть отдающие желтизной зубы.