— Не знаю, не знаю, — президент сцепил руки и пощелкал суставами больших пальцев. «Черт, — недоумевал Питер, — как это ему удается?» Он попробовал повторить «фокус» хозяина Овального кабинета, но у него ничего не получилось.

— Где содержатся люди Бриджеса? — спросил Буш, скосив глаза на настенные часы и проследив за ходом маятника.

— Они сидят с людьми, чей юридический статус до конца не ясен, и с преступниками, которые принимали участие в убийстве граждан Америки. И еще один момент я бы хотел затронуть. Добровольное сотрудничество, основанное на раскаянии и осуждении терактов, ни в какое сравнение не идет с признаниями, данными на допросах, в коротких перерывах между...

— Избавь меня от деталей! — Буш отгородился от собеседника рукой и несколько мгновений держал ее на отлете. — Мне надо подумать.

— Вам нужно ответить на один вопрос: убедил я вас или нет. Хотя бы в том плане, что в неволе Бриджес — «белый дьявол», а на свободе он — ангел небесный.

— По крайней мере, теперь я знаю, как отношусь к террористам: с неприязнью, — съехидничал Буш. — Хорошо, пусть сделка совершится, — он посмотрел на свои широкие ладони и перевел взгляд на директора ЦРУ. — Но запомни, Питер: этого разговора между нами не было. Ты прав, мне нужны успехи и не нужны провалы.

Шейлер встал и застегнул пуговицу на пиджаке. Глянув на ворот рубашки техасца, он улыбнулся:

— Удачного вам дня, господин президент.

2

Лэнгли, округ Колумбия, два года спустя

Устроившись за столом в операционном зале, Питер Шейлер через прозрачную шумоизоляционную перегородку наблюдал привычную картину: десятки сотрудников разведуправления находились за компьютерами, сосредоточившись на своей работе. Несколько телевизоров с отключенным звуком были настроены на различные новостные каналы. Любой желающий мог прослушать последние сообщения через наушники.