По-прежнему никого. Без двадцати шесть. Паркер вынул топор из рук палача и попробовал лезвие на прочность. Оно сломалось от простого нажатия пальцем. Топор был восковым, как и палач в маске, и стоящая на коленях жертва палача, и оба священника, созерцающие эту сцену со сложенными на груди руками и коварными улыбками на губах. Никакой пользы от музея восковых фигур. Паркер вышел оттуда и по тонкому пушистому снегу направился в тир острова Алькатрац. Теперь его следы читались по всему парку. Найти по ним его или его деньги было абсолютно невозможно. Вход в стрелковый тир на зиму заколотили досками. Когда он туда проник, выбив боковую дверь, пришлось констатировать, что винтовок там не было. Цепочки висели на своем месте, но пустые; винтовки лежали в деревянном ящике в чулане, но это были всего лишь духовые ружья, которые годились только для стрельбы шариками из папье-маше. Паркер попробовал одно из них. Шарик не имел никакой убойной силы, способен был пощекотать кожу, и не более.

В музее восковых фигур и в тире Паркер побывал — остались русские горки, прогулка на канонерской лодке и ресторан. Паркер решил посмотреть, что из этого может ему пригодиться. Без пяти минут шесть. Паркер поднялся на палубу пиратского судна. Входная решетка виднелась напротив, на другом краю парка. Наступал вечер, становилось холоднее, но банда, засевшая в домике через дорогу, и не думала что-либо предпринимать.

Наверное, они все-таки дожидались своих приятелей из полиции, а теперь, когда по всему городу полиция охотилась за Паркером, те могли нескоро освободиться.

Что же касается Паркера, то он думал сейчас о том, что у него всего одно оружие, да и то не подходящее в данной ситуации: «смит-вессон терье», револьвер тридцать второго калибра. Длина ствола — шесть сантиметров, количество патронов — пять. И патронов маловато, и ствол коротковат, чтобы вести прицельную стрельбу.