Под прилавком Паркер обнаружил картонную коробку с дюжиной таких ножей. Он сунул коробку под мышку, достал и нож из стены и вышел на одну из узеньких улочек острова Нью-Йорк. Этот остров являл собой идеализированную версию Нью-Йорка в годы великого подъема. Стало темнее и холоднее. В конце последней улицы Паркер остановился и посмотрел в сторону входной решетки, но, как и прежде, там было тихо. Он двинулся дальше, чтобы разложить свои ножи.

Без двадцати семь. Паркер вошел в театр острова Воду. Это было помещение довольно скромных размеров, с неудобными деревянными сиденьями, зато сцена — изумительно оснащена. Там были даже колосники — место над сценой, откуда можно поднять декорации, уже не нужные в спектакле. От поперечин, поддерживающих декорации, тянулись веревки под самую крышу, где затем перебрасывались через тали и спускались к одной из сторон сцены. Там хитроумный набор противовесов поддерживал декорации в равновесии таким образом, чтобы всего один человек мог их поднять или опустить в нужный момент.

Паркер взобрался по металлическому трапу на мостик, где лежали противовесы с веревками. Над сценой висело десять задников, каждый из них весил сто — сто пятьдесят килограммов. Паркер привязал скользящим узлом веревки к поручню мостика и снял с деревянных крючьев, прикрепленных к ним, металлические чушки. Каждая чушка весила около десяти килограммов и по форме напоминала слиток золота. Он уложил их вдоль всего мостика, спустился по трапу вниз, подошел к распределительному щитку и, перепробовав все рукоятки, обнаружил две, открывающие люки в полу сцены. Паркер вышел на улицу. Стало уже совершенно темно, парковые сооружения казались черными на белом снегу. Он зажигал свет, входя в очередной павильон, и гасил его перед уходом, и всякий раз парк погружался в глубокий мрак. Там, за оградой, должны были видеть, как зажигается и гаснет свет.

Слева находился вивариум — он уже ходил туда один раз. Клетки змей, сейчас пустые и открытые, могли бы пригодиться, но Паркер не мог придумать, как их использовать.