- Ладно, умолкни. Сюда идут. И не требуй от меня слишком многого. В этом подлунном мире уже не может быть ничего нового. По крайней мере для нас с тобой.

- Да это так! Как говаривал в минуту разочарования поэт: "Скучно жить на свете, господа!"

- Хватит философствовать, Себ. Давай лучше вкусим по кусочку радости от очередного кровавого побоища.

Пес послушно присел и навострил уши. Он жаждал не только лицезреть всепроникающим магическим зрением детали предстоящей драмы, но и ловить каждый стон жертвы и ругательства распаляющих в себе ярость палачей.

И словно приподнимая занавес перед застывшей в нетерпении публикой, Огнев нажал черную кнопку звонка. За дверью раздались тяжелые шаги. Понимая, что его рассматривают через дверной "глазок", Огнев попытался придать своему лицу безмятежное выражение.

- Это ты, Константин?

- Нет, мой брат - близнец! Давай побыстрее: Дым рвет и мечет. Ему акт о списании стройматериалов срочно понадобился. Он же тебе звонил, предупредил, что я подъеду. А ты мне глупые вопросы задаешь: я это или не я.

Услышав лязг открывающихся замков, Огнев с удовлетворением подумал: "Поверил старый хрен. Сейчас ему будет несладко. Но сам виноват: нечего было за спиной Дыма свою собственную нечестную игру затевать".

Дверь отворилась и тут же сбежавшие сверху боевики, грубо оттолкнув Огнева в сторону, влетели в квартиру. Поспешно войдя следом и захлопнув за собой дверь, Огнев увидел опрокинутого на спину хозяина. Возле его бледного от страха лица Зеб держал нож и угрожающе предупреждал: Лежи тихо, тогда все будет в порядке.

Огнев нарочито угрожающе поставил ногу в коричневом ботинке рядом с головой поверженного хозяина:

- Не волнуйся, Зеб. Желток у нас человек, хоть и подлый, но умный. Он зря шуметь не будет. Зачем это ему? Ведь так?