Он захотел уточнить личность жертвы шантажа. Зачем? Это другой вопрос... Чтобы, в свою очередь, тоже заняться шантажом? Так или иначе, он обращается ко мне, чтобы через шантажиста добраться до шантажируемого лица... В конце концов, Гольди это не удается... Он погибает... Убит кем?.. Китайцем? Не забыть, что когда я думал, что нахожусь один в квартире Чанг Пу над рестораном, я неосторожно произнес вслух фамилию ювелира... Чанг Пу, будучи где-то поблизости, мог ее услышать... (А у китайцев тонкий слух!)... Мое с трудом объяснимое присутствие заинтриговало его... Он сопоставил его с произнесенной фамилией... Поразмыслив, он отправился потребовать объяснения у Гольди... Они ссорятся, даже дерутся... (а почему бы и нет?)... и сердце Гольди, больное и изношенное, отказывает его владельцу... Собственно говоря, это не было убийством... И в то же время не явилось банальным несчастным случаем... Все это не дает мне ни малейшего представления о ставке в этом деле...

А ставка должна быть немалая... она сильно превышает размеры простого шантажа, поскольку ювелир (о котором говорят, что он трудяга, но это еще следует доказать) запросто отстегивает мне двести тысяч франков... "

Вывод? Вопросительные знаки. Во множественном числе. Сколько угодно. У меня их всегда под рукой немалый запас.

Я прекращаю свои домыслы, встаю, умываюсь, одеваюсь, браня про себя Элен. Я провел ночь в своей кон торе, где есть все, что нужно, чтобы переночевать, надеясь, что моя очаровательная секретарша подаст хотя бы какой-нибудь признак жизни, пусть по телефону. Пустой номер. Она, видимо, купила себе сиреневые трусики у Наташи и, один черт знает куда, потащилась с моими деньгами. Все эти служащие одинаковы. Есть от чего стать заядлым реакционером.

Я выхожу, раздобываю кипу утренних газет, снова поднимаюсь к себе и устраиваюсь, чтобы спокойно просмотреть их.

В одной из них упоминают о смерти Омера Гольди. Читаю: