– Если он участвует в шантаже.

– Он участвует. Не случайно ведь Заваттер видел, как он зашел в этот магазин. Неважно кто, в том числе китаец, и даже китаец по имени Чанг Пу, имеет право зайти в любой магазин и любую лавку. Но дело в том, что это был не первый попавшийся магазин, а как раз тот, где хозяева – русские.

– Да, конечно. И, по-вашему, зачем он туда пошел? Я удивлюсь, если у вас нет никакой догадки на этот счет.

– Ну вот, теперь мадемуазель изволит подначивать. Давайте, не стесняйтесь и будьте довольны. У меня нет догадки. Я не знаю, зачем Чанг Пу пошел к Наташе. Может быть, забрать деньги, может быть, нет. Не знаю, говорю я вам. Но я об этом спрошу у Наташи... а может быть, у Сони... поскольку нам неизвестно, которую из них он шантажирует.

Элен пожимает плечами:

– И мы даже не знаем, шантажирует ли он вообще ту или другую. Все это – всего лишь предположения.

– Как всегда. Предположения, да, действительно. Которые никто не запрещает нам проверить. Надо будет поподробнее изучить этих русских. Понимаете, шантаж существует, я готов сунуть руку в огонь, более того, я готов дать ее на отсечение, если там нет чего-нибудь более серьезного. Не будем забывать ужасную находку в шкафу и смерть Омера Гольди... Он со своим сердцем мог отдать концы в любой момент, мог подраться, нарваться на грубость когда угодно, но наводит на размышления, что это случилось с ним как раз после того, как он поручил мне – под фальшивым предлогом – небольшую работенку, на первый взгляд, самую что ни на есть спокойную... Гм... Так вот я говорю, что надо было бы подробнее изучить этих русских. Было бы идеально проникнуть в их интимную обстановку, например... Но не вижу, как...

Я строю гримасу:

– Сколько им лет, говорите вы?

Элен улыбается:

– Приближаются к шестидесяти, но та, которую я мельком видела в магазине, Наташа или Соня, показалась мне на удивление хорошо сохранившейся.