Стены обтянуты светлым, ласкающим глаз бархатом, в воздухе витает легкий приятный аромат. В глубине просторного зала возведен подиум, по которому двигаются манекенщицы. Почти все кресла уже заняты. Женщина, которую я мельком уже видела в день моей первой разведывательной операции в магазине, то есть Наташа – мадам Наташа Спиридович, – передвигается взад и вперед от одной гостьи к другой, возбужденная, говорливая, экспансивная, очень русская.

У неё искусно постриженная, причесанная и подсиненная шевелюра. Она меньше ростом своей компаньонки, а также миниатюрнее, но кажется более властной, даже очень властной, но не знаю почему, в них есть что-то родственное. Возможно, потому, что давно (интересно было бы знать конкретно, с каких пор) они ведут общую борьбу на фронте шикарного белья. А может быть, просто потому, что они одной национальности. Наверно, мне не следует стараться разрезать волосы на четыре части

Ну, а пока что мы протискиваемся между кресел – каждая со своей заботой: Соня ищет место, достойное меня, а я делаю всё возможное, чтобы не столкнуться нос к носу с мадам Эльвирой Прантис. Я замечаю её шляпу, утыканную чайными розами, которая парит над другими такими же идиотскими, но менее заметными головными уборами, и с удовлетворением отмечаю, что мы движемся совсем не в её направлении. Мне кажется, что с этой стороны всякая непосредственная опасность обойдена.

Хозяйка приёма продолжает передвигаться из одного края салона в другой, и было бы странно, если бы мы с ней в какой-то момент не столкнулись. Что и происходит.

Соня меня представляет. Я бормочу своё имя как можно тише, и они относят это на счет общеизвестной застенчивости дебютанток, затем с ободряющей улыбкой Наташа нас покидает, все такая же порхающая, раскатывая "р" и покачивая бедрами.

Соня устраивает меня вблизи подиума, где есть еще несколько свободных кресел, очевидно, зарезервированных для почетных гостей. Она спрашивает, устроит ли меня это место, я отвечаю утвердительно, и она удаляется в свою очередь.