Раскрыв от удивления рты, мы слушали тайны семьи Ваучских.
– Давайте пока не будем делать ремонт, – заявила Ольга Николаевна, когда мы всей нашей компанией (включая кота) расселись на коммунальной кухне, – случались у нас такие совместные вечера с соседями.
Сережка, дядя Ваня и я – все мы хотели спросить почему, но не успели. Анна Николаевна, опередив нас, дала краткое объяснение:
– В квартире, возможно, спрятан клад.
– Или два, – добавила Ольга Николаевна.
– Не исключено, что и три, – чуть не убила нас наповал старшая Ваучская.
Впервые в жизни я была на грани обморока в ночь с пятницы на субботу, когда увидела пустые глазницы, взиравшие на меня из полости в разобранной стене соседской квартиры. Теперь мне опять казалось, что я вот-вот грохнусь в обморок. Иван Петрович открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба; Сережка то и дело повторял: «Ну ни фига себе!»
Нам троим потребовалось некоторое время для переваривания услышанного. Когда же мы в большей или меньшей степени пришли в себя, то стали наперебой задавать старушкам вопросы. Семидесятитрехлетняя Ольга Николаевна велела нам всем замолчать и взяла на себя роль председателя квартирного собрания.
Иван Петрович заявил, что без «пузыря» он такие вопросы обсуждать не может. Анна Николаевна ответила, что пока от него не требуется участия в прениях, – ему следует только слушать. И более того, их, сестер Ваучских, рассказ можно воспринимать только на трезвую голову. В любом случае в доме на этот час выпивки нет, а ждать, пока Иван Петрович к ларькам сбегает, никто не будет, тем более зная его привычку общаться по пути со всеми знакомыми местными алкашами.