пример, одна из центральных тем исследования – ухудшающий отбор –

рассматривается в разных частях и главах: сначала на локальном при-

мере музиндустрии, потом более широко – в рамках всего дигитального

производства, потом на примерах материальных искусств. Читателю, не

знакомому с научными кодами, подобная цикличность может казаться

сбоем повествовательного ритма. Но профессиональное сообщество не

мыслит себе иного пути. В книге построена многоуровневая система с

выходом от экономики культуры на новую институциональную эконо-

мическую теорию и на интерпретацию экономики благосостояния.

Вступив на эту стезю, автор оказывается уязвимым для нападок те-

оретиков, поскольку открывается широчайшее поле для споров по по-

воду аккуратности употребления тех или иных понятий. Например, на-

сколько ухудшающий отбор отличается от других способов пред- или

постконтрактного оппортунистического поведения. Я выскажу мысль, за которую меня могут осудить коллеги-теоретики, тем не менее я буду

на ней настаивать. Анализируя ухудшающий отбор, можно педантично

заполнять таблицу понятий, разбираться, в какую клеточку что вписать.

Но вспомним Акерлофа и суть того, за что он получил Нобелевскую пре-

мию. Вовсе не за «клеточки» и не за умственную каллиграфию, а за работу

по опредмечиванию чрезвычайно смутных ощущений. Среди экономис-

тов и до Акерлофа витали сомнения в априорной пользе конкуренции, в

том, что она всегда однозначно работает в плюс; об этом не раз писалось.

Но Акерлоф назвал ключевую причину: если потребитель не в состоя-

нии оценить качество продукта или услуги, конкуренция может рабо-

тать в минус. В статье о рынке «лимонов» он показал, как это происходит

и каким образом с рынка вышибаются лучшие. Статья произвела фурор

в мире 15 лет назад, а Нобелевскую премию Акерлоф получил только в