Тут мы переходим к третьей, самой важной для меня линии книги.

Есть такая малоприметная и на удивление неблагодарная историчес-

кая роль, как придумывание и строительство институтов. Роль зачас-

тую закадровая, потому что среди экономистов-теоретиков бытует мне-

ние, будто институты появляются сами по себе: коль скоро возникает

спрос, находится и ответное предложение. Но это совершенно не так.

Имена первопроходцев по обыкновению стираются, и кажется, что все

произошло спонтанно. Кому, например, придет в голову мысль, что дет-

ский сад сложился не сам собой, а его придумал Роберт Оуэн с учени-

ками? А между тем они много чего изобрели и опробовали: и удачного, и того, что не прижилось. То же самое с участием рабочих в прибылях

предприятия – впервые такую схему внедрили ученики Оуэна в Англии.

Еще пример – система самообслуживания, изобретенная в первой поло-

5

О КНИГЕ

вине ХХ века в шведском потребительском кооперативе и повсемест-

но распространившаяся впоследствии. Кажется, будто новый институт

возник сам по себе. В действительности же у его истоков стоят конкрет-

ные люди. Существуют изобретатели, которые как в технике, так и в со-

циальной инженерии должны приложить определенные усилия, чтобы

спонтанный по внешней видимости процесс стартовал и дозрел до той

стадии, когда общество окажется способным его подхватить.

Александр Долгин продуцировал нечто подобное, в результате

чего на выходе может возникнуть новый институт – это, по моему

убеждению, главное в книге. В основу положены две реформаторские

идеи – коллаборативная фильтрация и патронатная постфактумная

оплата за культурные блага. Обе они завязаны на деньги и порознь

мало что дают, но вместе они обещают инновационные результаты.