А между тем разговор на картежную тему продолжается, хотя и без моего участия, присутствующие давно называют друг друга по имени, и это наводит меня на банальную мысль, что ничто так не сближает людей, как мелкие пороки, и что в иных случаях игра в карты или хорошая попойка могут сделать больше в этом отношении, чем два года знакомства.

- У вас, Ральф, вроде бы отсутствует жажда обогащения, - комментирует Розмари.

- Эта жажда в избытке присутствует у нас у всех, - спокойно отвечает американец.

- Нет, не у всех, - возражает Флора. - У меня создается впечатление, что наш хозяин принимает участие в игре, лишь бы составить нам компанию.

- Вероятно, он мечтает о прибылях покрупней, - бросает Бэнтон.

- Разумеется, - киваю я. - Что вовсе не означает, будто более скромный доход мне ни к чему.

Еще несколько таких же пустых фраз, служащих гарниром к нашему "холодному буфету", и мы снова садимся вокруг зеленого стола, чтобы начать второй кон. Заканчивается игра довольно скверно для Розмари, а для меня и вовсе катастрофически, несмотря на самоотверженные попытки Флоры избавить своего партнера от поражения.

- Весьма сожалею, что вам так досталось, - бормочет немка после того, как с расчетами уже покончено. - Беда в том, что мне не всегда удается соразмерить свои удары.

- Не стоит извиняться. Я доволен, что вы испытали пусть небольшое, но удовольствие.

- Вы вправе рассчитывать на реванш, и я предлагаю дать его у меня, заявляет на прощание Бэнтон.

- Мы не упустим возможности воспользоваться вашим приглашением, - грозится Розмари.

После этого мне приходится коснуться бархатной руки американца и стерпеть энергичное рукопожатие немки.

- Вы просто невозможны, Пьер! - заявляет моя квартирантка, когда мы остаемся одни.

- Скверно играл?

- Нет. Это я скверно играла. Но вы какой-то совершенно бесчувственный. С моими страстями я даже начинаю обнаруживать комплекс неполноценности.