Теперь мне известно, что Бруннер закончил курс экономических наук, войну провел - вероятно, благодаря определенным связям - в интендантских частях, сравнительно безбедно, в звании обер-лейтенанта. После войны обосновался опять же не без связей - на поприще торговли. В военных преступлениях не замешан, в каких-либо политических выступлениях активного участия не принимает.

Словом, весьма безынтересные сведения, кроме одного-единственного пункта: в 1943 - 1944 годах интендантская часть, в которой служил Макс Бруннер, находилась в Болгарии. Пункт, над которым стоит поразмыслить. Особенно если предположить, что Флора, за которой скрывается Бруннер, оказалась соседкой болгарина Горанова не по чистой случайности, а по каким-то соображениям.

Бруннер - Флора - Горанов - это уже некие штрихи изначальной схемы. Как бы разновидность "Дельты", с той разницей, что здесь одно звено, возможно, охотится за другим через посредство третьего. Но при всей своей привлекательности эта наметившаяся схема пока лишена реального, конкретного смысла. Даже если такой смысл и существует, никто, кроме самой Флоры или самого Бруннера, раскрыть мне его не в состоянии. Но я не знаю, удобно ли, прилично ли будет явиться к кому-нибудь из них и спросить: "Скажите прямо, какого вам черта нужно от этого старика Горанова?"

Я иду в ванную, сжигаю над раковиной письмо и мою раковину намыленной щеткой - при такой любопытной квартирантке, как Розмари, лучше не оставлять следов. Затем, в спальне, я сквозь щелку между шторами наблюдаю, как моя квартирантка режется в карты с этими подозрительными типами, Горановым и Пеневым, как они одаряют ее милыми улыбками и наперебой угощают чаем, конфетами и печеньем.

В конце концов мне надоело созерцать эту сердцещипательную идиллию, и я спохватываюсь - чайник на плите, должно быть, уже закипел. Спустившись в кухню, завариваю чай и достаю кое-что из холодильника. Довольно постный ужин в канун уик-энда и довольно убогая схема для построения определенной гипотезы: Бруннер - Флора - Горанов.