А свойств у бога — тысяча одно.«Алиф» начало имени творца, Другие буквы — блеск его венца.Шейх Низами — он перлами словесНаполнил мир и сундуки небес.Когда он блеск давал словам своим,Слова вселенной меркли перед ним.После него Индийский всадник былВ звенящей сбруе воин полный сил.С его калама сыпался огонь,Как пламя был его крылатый конь.К каким бы ни стремился рубежам,Шум и смятенье поселялись там.И в крае том, где мудрый строй царил,Он сотни душ высоких полонил.Его с индийским я сравню царем,—Ведь Хинд прославил он своим пером.Все пять его волшебных повестейЖивут, как пять индийских областей.А Шейх Гянджи собрал, как властный шах,Казну — неистощимую в веках.Стал от него Гянджийский край богат,Он был не только шах, но и Фархад.Путь прорубал он, гору бед круша…Гора — поэзия, а речь — тиша.Душа его, как огненная печь,И току слез печали не истечь.Он сходит — пир свечою озарить,Пирующих сердца испепелить.Когда знамена над Гянджой развил,Он, как державу, речь объединил.В те страны, что открыл он в мире слов,Вослед повел полки Амир Хосров. От старого гянджийского винаДуша делийца навсегда пьяна.Где б Низами шатер ни разбивал,Потом делиец там же пировал.С «Сокровищницей тайн» гянджиец был,
