Дежурная мина у Энджи чаще всего приближена к улыбке, но уверяю вас – она не все время всем довольна. Рискну сказать, что улыбка у нее просто гораздо пластичнее, чем у большинства людей. Добавь крепкий прищур, и Энджи станет язвительной. С полузакрытым глазом – вот вам досада. Наморщенный лоб: не может быть! Кривая улыбка: доброта. Закрытые глаза, глубокое дыхание, губы слегка выгнуты? Энджи спит.

– Только, блин, багряный такой носовой обтекатель, – сказал я, пытаясь поднять ей настроение. Анодированный титан иногда принимает сногсшибательную окраску.

– А синий носовой обтекатель он пусть запихает себе… – левое веко Энджи, дернувшись, прикрыло глаз, – …в нос.

При всей своей выразительной мимике Энджи – из тех редких людей, которые не могут заставить себя произнести ругательство или непристойность. И от других она этого тоже не терпит. Однажды к нам пришел сантехник прочистить слив, и каждое второе слово у него состояло из трех букв – чаще всего начиналось на X и рифмовалось с «дуй». Энджи пристыдила его так, что он отредактировал вокабуляр и без этих обильных, хоть и немногочисленных определений, оказался практически немым. Но Энджи вовсе не сухарь. Просто она принципиальна и весьма бестрепетна, а такое сочетание очаровывает и подкупает меня.

– Я полагаю, ты возьмешь с него не только за готовое изделие, но и за каждую переделку.

– Вряд ли. – Энджи прищурилась. – Он дает мне самые смутные указания, чертит на салфеточках от кексов и хочет, чтобы я читала его мысли. Я пытаюсь позвонить, поговорить, обсудить, что и как, показать эскизы, но он слишком занят, блиц, планированием своего кхмерского спиритуального «взлетного» путешествия в Ангкор-Ват. Потом, к назначенному им сроку, я приношу готовую вещь, а он говорит, что я все сделала не так. А про то, сколько времени убьешь, пока выжмешь из Питера чек, я уже молчу.