Он решил прогуляться. Может, кому-то из соседей требуется помощь? Корантен вовсе не жаждал общения, но старался быть вежливым и любезным, раз уж ему пришлось похоронить себя в этом Богом забытом месте.

Струи дождя хлестнули его по лицу, он поглубже натянул картуз, бросил взгляд на свинцово-серое небо и толкнул дверь конюшни. Порыв ветра растрепал гриву и хвост Флипа. Пировавшие в соломе мыши с испуганным писком разбежались в разные стороны. Корантен зажег фонарь.

— Привет, Флип! — поздоровался он.

Конь вздрогнул, услышав голос хозяина. Корантен похлопал его по крупу, протянул на ладони кусок сахара.

— Гостинец от конюха, старый брюзга. Ну же, успокойся, буря уже стихает.

Флип потерся мордой о наличник стойла и только после этого соблаговолил принять лакомство.

— Черт побери, Флип, кончай дурить! — рявкнул Корантен, открывая ларь с овсом.

Флип довольно фыркнул и ткнулся мордой в плечо хозяина.

— Жуй спокойно.

Корантен погладил коня по шее, насыпал сена в кормушку и задул фонарь.

— Будь умником и ничего тут не круши, договорились?

По холмам гулял ледяной ветер. Корантен миновал притаившуюся за бугром ферму Шолара. Стекла дрожали в оконных рамах, стены сотрясались и угрожающе скрипели. Вокруг не было ни души.

Корантен спустился по крутому склону. Именно в такую погоду он сильнее всего тосковал по своему кораблю. В море он был со стихией на равных, не то что на суше.

Серебристые блики играли на гребнях волн. Корантен перешел на другой берег реки. Юбилан превратился в бурный поток: прибрежные скалы скрывали брызги водяной пыли. Главная улица Ландемера петляла между рыбацкими хижинами и несколькими богатыми виллами, которые каждое лето превращались в семейные пансионы.