Подняв веки погибшей, врач озаботился еще больше.

– Он говорит, что хоть наркоманкой она и не была, но все же очень похоже на отравление каким-то сильнодействующим наркотическим веществом, – снова перевел подругам Тим. – Но он не уверен, приняла ли его девушка сама и сознательно, или ей подмешали его в пищу или питье. Потому что, повторяет, никаких прочих следов употребления наркотиков на ней нет.

– О господи! – прошептала Леся. – Ее отравили!

– Я бы не стал делать поспешных выводов, – произнес Тим, вдруг взяв Киру за руку и потянув ее за собой. – Ладно, пошли, нам тут больше делать нечего. Сейчас полицейские заберут тело. А нам пора идти.

Но он напрасно думал, что турецкие полицейские такие простачки. Увидев, что трое потенциальных свидетелей собираются смыться, полицейские вежливо, но твердо преградили им дорогу.

– Ну вот! – убитым голосом произнес Тим, отпуская Кирину руку. – Не успели. Теперь мы с вами застрянем у них до утра.

На улице было темно. Он специально выбрал для этой встречи такое время, когда все уже спят или занимаются любовью в своих постелях, и никому нет дела до того, что происходит на улице. Человек сидел в уединенном месте, как дикий зверь в засаде перед прыжком.

Давно миновали те беззаботные дни, когда это проклятье еще не кипело в его крови. Оно в нем дремало. И все дни человека были заполнены обычными будничными делами, как у всех. Теперь он если и вспоминал о том времени, то с досадой и чувством превосходства над тем собой – унылым обывателем. Он и сам не понял, как это с ним случилось, что из разряда обычных серых людишек, ведущих такую же никчемную жизнь, он вдруг превратился в существо высшего порядка. Как это произошло? Он не задумывался. Он точно знал.

Просто однажды вечером он вот так же сидел в тиши южной ночи, смотрел вокруг, и неожиданно пришло озарение! Теперь он знает, ЧТО должен сделать. И он знает, КАК это сделать. И лишь сделав наконец ЭТО, он почувствовал удивительную легкость и сознание того, что поступил правильно. Это замечательное состояние ПОСЛЕ могло длиться иногда всего несколько дней, иногда – целый год.