- Не... могла бы, - между бровями Айши Каримовны залегла складка, - а ведь я даже могу вам ее показать.

- Лакшми? - воскликнула Лара. - Значит, она все-таки у тебя?

- Нет, конечно, - Айша Каримовна досадливо поморщилась, - самой миниатюры у меня нет, но дома имеются ее фотографии. Виталий любил фотографировать меня.

"И меня тоже", - пронеслось у Лары в голове, но она сдержалась.

- Нам бы очень хотелось, - сказал Крон, - чтобы вы показали эти фотографии. Поверьте, это очень важно.

- Не уговаривайте меня, - Айша Каримовна устало махнула рукой, - я и сама понимаю это не хуже вас. Надо ехать домой, там можете увидеть эти фотографии.

- Разумеется, - Крон кивнул, - мы отвезем вас.

Айша Каримовна встала и направилась к выходу. Она только окинула взглядом разгромленное помещение мастерской, но на бесстрастном лице ничего не отразилось. Айша Каримовна была сильной женщиной и умела держать себя в руках. До самого дома она не произнесла ни слова.

- Что это значит? - спросил Геннадий Семенович, глядя на пеструю компанию.

- Потом объясню, - небрежно бросила его жена, - а сейчас мне нужно привести себя в порядок.

- Конечно, конечно, - кивнул Крон.

- А ты что скажешь? - отец повернулся к Ларе.

- Случилась жуткая история, - ответила она, - мама все тебе объяснит. На нас напали, а в мастерской устроили погром.

- Что? - Геннадий Семенович остолбенел. - Надеюсь, ничего страшного не произошло? Вас ведь не... - он не договорил, вопросительно глядя на дочь.

- Нет, папа, - Лара дотронулась до руки отца, - все обошлось.

- И как же все это могло случиться? Перестань, Лара, говорить загадками. Я понимаю, что твоя мать сможет все объяснить, но от этих объяснений меня уже тошнит. А хуже всего, что и тебе, дочь, тоже досталось.