– Вы кнопку-то отпустите, – посмотрел на нее Кауров, открыв дверь.

Да, определенно все эти волнения выбили Киру из колеи, она даже не заметила, что он уже открыл. Кауров почему-то совсем не был похож на опера. Даже на бывшего. Крепкий, высокий, коротко подстриженный, он серьезно смотрел на Киру, а губы его так и норовили расползтись в иронической усмешке. И самое обидное – он совсем не был похож на неудачника!

– Я к вам, – шагнула Кира за порог, не ожидая приглашения. – Вы черствый, грубый мужик, у вас нет сердца, вы бросаете несчастную даму в беде, вы наглец.

– Сейчас вытолкаю вас за порог и захлопну дверь, – вежливо предупредил хозяин, и губы его опять дрогнули. – У вас есть деньги на обратную дорогу?

– Ни фига! Я никуда отсюда не уйду! У вас есть жена?

– У меня есть нечто пострашнее, – усмехнулся Кауров и крикнул в комнату: – Босс!

Из комнаты неторопливо вышел огромный пепельный дог и уставился на хозяина. Вернее, дог был голубой. Самый настоящий голубой, но в последнее время Кира даже слово это опасалась произносить – на телеэкранах и в быту так испохабили этот цвет, что для себя она решила – пес пепельный.

– Впечатляет? – спросил Кауров, щурясь, как кот, и все еще не приглашая даму в комнату.

Кира вытянулась в струнку, от обиды у нее запрыгал подбородок: такой подлости она не ожидала.

– Ну? И какую сказку вы хотели рассказать мне на ночь? Что-то про страшное похищение и еще про дикую угрозу, так, по-моему? – вовсю кривлялся довольный собой Кауров. – Вы здесь будете сочинять, или в кухню пройдете? Или вы намерены, как Шехерезада, излагать все в спальне?

Кира устало слушала его болтовню, и он ей делался с каждой минутой все противнее. Кого он из себя корчит? Надо же, пса позвал, герой! Можно подумать, она силой его брать пришла. Презрительно хмыкнув, Кира безнадежно помотала головой и выскочила из квартиры.