В последние мгновения своего падения в сознании у меня промелькнули сотни и тысячи сцен из прожитой жизни. Говорят, что за секунду человек может вспомнить события целого месяца своей жизни. Ах, как бы я хотел, чтобы происходящее со мной относилось уже к области воспоминаний.
Даже когда я грохнулся на твердую землю, воспоминания вспыхивали в моем сознании. Голливуд... Лас-Вегас... обнаженные женщины... грубые мужские лица... кровь, растекающаяся по спине мертвого мужчины... вспышки и грохот выстрелов... и соблазнительные красотки.
Глава 2
Когда Уэбли Олден позвонил мне и сказал, что у него неприятности и он рассчитывает на мою помощь, я слыхом не слыхивал об индийской смоковнице — баньяновом дереве.
Это было вечером в четверг, тринадцатого августа, и я был у себя дома — в «Спартан-Апартмент-отеле» в Голливуде, пытаясь в очередной раз добиться, чтобы мои аквариумные рыбки дали потомство. Я держал тропических рыбок уже несколько лет. Многие виды у меня размножались, но все мои попытки получить потомство от неонов были сплошным рассказом о поражении, провале, фрустрациях. Выведение неонов превратилось в фетиш, символ, цель. И я действовал с суровой решительностью.
Налево от входной двери в моей квартире стояли два аквариума для тропических рыб, но я заказал еще и третий, объемом в 20 галлонов, с чистой пресной водой, температурой в 78 градусов по Фаренгейту, то есть отвечавший всем требованиям, необходимым для выведения этих ярких маленьких рыбок. По крайней мере, я так думал. Но проклятые рыбы, похоже, думали иначе.
Это была прекрасная пара крупных неонов, хорошо откормленных живой дафнией и морской креветкой. Самка прямо-таки была набита икрой, и вот уже два дня они танцевали в воде танец, который я посчитал за прелюдию. Но ничего не происходило. Я даже хотел плеснуть в аквариум немного виски, думая, что, если они немного опьянеют и расслабятся...