- Танюшенька, доченька, помоги мне... - молящим голосом попросила женщина, когда очередной раз чуть не упала, - мне бы руки развязать...

Танечка взрогнула, опустила глаза, но ничего не ответила.

- Девонька, миленькая, ты, только пожалуйста, ножик, ножик найди и разрежь веревку. Ах, Господи, чего же ты молчишь?!

Танечка насупилась и низким голосом строго проговорила:

- Дед не велел. Узнает - драть будет.

Женщина что-то промычала со злой досадой и, насколько смогла, повернула голову назад и вверх, стараясь разглядеть веревку у нее над головой.

- Танюшенька, родненькая, смотри-ка - ведро качается. А ну как перевернется, и я ногам до пола не дотянусь? Задохнусь же! Да мало он тебя лупил, что-ли ?! - закричала тетя Даша видя, что девочка не шевелится.

Танечка поневоле смерила взглядом почти натянутую веревку, сравнила ее с высотой ведра и зябко поежилась. Нет, если бы дед был здесь, тогда другое дело, а сейчас все это смотрелось довольно жутко.

- Ага, а больно ведь, когда дерут! Дед у меня шибко злой, если я не слушаюсь, - произесла она тоненьким жалобным голосом, словно оправдываясь. Ваc немец туда поставил, а причем тут я? Авось не упадете, пока вернутся.

Женщина в отчаянии вскинула глаза вверх и тихо завыла. Танечка заткнула уши. Она видела, как у связанной женщины напрягаются за спиной руки и двигаются локти.

- Господи! Что же это делается-то, а? - закричала она, когда в очередной раз убедилась, что с путами ей не справиться. Потом она мало-помалу успокоилась, перестала выть и стояла, молча покачиваясь, не спуская глаз с сидящей у противоположной стены девочки, и видимо, что-то про себя соображая.