- Ура?

- Ура.

Петр выпил и закусил капустой.

- Слушай, мать, давай прощаться, а?

- Ну ладно, давай. Я посплю, а потом еще позвоню.

- Счастливо.

- Ну пока.

Волков повесил трубку.

- Слушай, - он посмотрел на капусту, - а у тебя другой закуски нет, что ли?

- Так ведь пост, Петя.

- И ты все посты блюдешь? - скептически взглянул на друга Петр.

- Только Великий. К сожалению.

- Все сорок дней?

- Так есть-то только первую неделю хочется, а потом втягиваешься, и ничего.

- И рыбу не ешь?

- Ни мяса, ни рыбы, ни яиц, ни молочного.

- А что же ты ешь?

- Все остальное.

- Гордыня это все.

- В смысле?

- Ну... вот, мол, я какой! Воззри на меня, Господи! Видишь, дескать, насколько я в полном самоотвержении неимоверно крут?

- А монашествующие? - заинтересовался позицией друга Александр.

- Ну... у каждого своя судьба, конечно. Если уж в миру греху противостоять силенок не хватает...

- Так они же не только ради себя. Они за всех молятся.

- Дело хозяйское, конечно, только за всех бы не надо.

- Ну поня-атно. За нас с тобой еще туда-сюда, а вот за гниду всякую...

- Именно.

- А это ты решать будешь - кто гнида, а кто нет?

- Гнида, она и есть гнида.

- Да пошел ты...- беззлобно сказал Гурский.

- А водку пьешь.

- Во-первых, винопитие в пост не запрещается, а лишь не благословляется. И значит, немножко, для укрепления духа и возвеселения души, можно. А во-вторых, Алене там одиноко, она звонит раз в полгода, просит выпить с ней и поболтать. Я что, обманывать ее должен, пустым стаканом чокаться? Я вот тут намедни в дом один зашел, по делу, меня там люди котлетками угощали. Вкусненьким от всей души потчевали. Так я, опять же, что, по-твоему, нос должен был воротить? Дескать, мол, как же так, что вы себе в Великий пост позволяете... Я ел. И нахваливал. Потом, правда, с горшка сутки не слезал организм-то на растительный рацион уже перестроился - но... Короче, гордыня не гордыня, может, ты и прав, но до Пасхи всего три дня осталось. - Гурский закрыл пробкой водочную бутылку и отнес ее в холодильник.