И всё будет в порядке…

Я прослушала эту песню трижды, а потом, включив на мобильном будильник, заснула в непривычной кровати. Еще несколько минут, прежде чем провалиться в благодатную страну Морфея, я с обидой думала о муже, так и не отважившимся позвонить. Телефон лежал на прикроватной тумбочке, пульсируя зеленой лампочкой через равные промежутки времени, и тоже делал вид, что спит. Внутри методически отчитывал секунды будильник.

Сны, после вина, тягостных мыслей и готической музыки были тревожными и путанными. Тоскливая мелодия преследовала меня даже там: я бежала по темной тропинке к крутому обрыву. В небе усмехалась полная луна, а ветер гнул кривые ветки деревьев.

Эта ночь слишком затянулась,

Мне нужны силы, чтобы двигаться дальше…

Я больше не чувствую боли, я парю…

Сквозь дымку я вижу лицо

Ангела, зовущего меня по имени….

И вспоминаю, что ты — причина, по которой я должна остаться….

Прошло немало времени, прежде чем я, выбираясь из дымки кошмара, сообразила: мелодия не мерещится. Она доносилась из истерически вибрирующего пластмассового тельца "Нокьи". В первый миг недобрыми словами помянула идиота, разбудившего меня в… да, после беглого взгляда на дисплей… в три часа ночи. Потом мелькнуло легкое разочарование, что это все-таки кто-то посторонний, а не раскаявшийся супруг. Вряд ли тому приспичило бы звонить со скрытого номера. Ночные звонки не бывают приятными. Самые плохие новости обычно сообщают в это время. И там, на другой стороне, всегда оказывается рыдающая подруга или родственница, чья-то смерть или болезнь, или, в лучшем случае перепутавший номер пьянчужка…

Или шутник, считающий звонок незнакомому человеку чем-то забавным…

— Алло, — глухо буркнула я. В трубке шумел ветер. Что-то царапало мембрану, заставляя думать о скрюченных паучьих ножках.

— Алло? — раздраженно повторила я.