Пронизывающий ветер, дувший с реки, раскачивал ветки, готовые запустить свои корявые щупальца за ворот платья. Прокушенная рука горела огнем, не давая забыть о себе. Слабые шорохи, доносившиеся отовсюду, лишь усиливали тревогу. Пальцы на ногах совсем окоченели. Туфли были забиты грязью и глиной, но снять их сейчас она не решалась, поскольку неуместные здесь шпильки были единственным, что позволяло нащупать твердую почву под ногами, вцепиться в остатки здравого смысла и не позволить себе в панике броситься прочь, не разбирая дороги, в сторону равнодушного к ее бедам города.
В тот самый момент, когда она, внимательно, насколько позволял густой кустарник, оглядела овраг, отделявший ее от дороги, и уже приготовилась бежать, в низине мелькнула приземистая тень. Стрекочущие сверчки предусмотрительно затаились.
Ноги свело судорогой. Значит, ей все-таки не мерещилось. Монстр ждал ее и затаился там, в овраге, преграждая путь к спасению.
Бежать к городу нельзя! Ни в коем случае!
Девушка в отчаянии бросила взгляд на высотки, а потом в панике огляделась по сторонам. И только тут, когда ее взор натолкнулся на ровную линию огней, в голову пришла спасительная мысль. Там, примерно в полукилометре над рекой высилась плотина, а на ней — о, чудо, пост охраны. Но существовала проблема. С того места, где она пряталась, дороги к плотине не существовало. Нужно было пробежать по широкой дуге крутого глинистого берега, форсируя кусты и миновав неглубокий, поросший степной травой овражек. Расстояние было невелико, но почти весь путь следовало пробежать по открытой местности. Девушка пожалела, что не спустилась вниз, к реке. Да, тот путь был куда дольше, опаснее, но уж там-то подкрасться к ней сзади не было никакой возможности.