В руке «борова» оказались пачка «Мальборо» и зажигалка. Он вытащил было сигарету, но затем передумал закуривать, встал с кресла и, прихватив документы пограничника, направился к нему.

— Промашка вышла, Александр Юрьевич... Мои коллеги приняли вас за какого-то другого человека.

Полуобернувшись, он бросил недовольный взгляд на своих опешивших товарищей.

— Сложите вещи обратно! И чтоб аккуратно!

Затем вновь обратился к офицеру-пограничнику, на обветренном лице которого, сохранившем остатки южного загара, контрастно выделялись ярко-синие, как васильки, глаза:

— Сами знаете, капитан, как у нас обстоят дела... Мы все здесь вынуждены проявлять повышенную бдительность.

— Ладно, я не в обиде... Все? Могу быть свободен?

— Да, конечно... Добро пожаловать в Москву, капитан!

Таможенник вернул пассажиру душанбинского рейса его документы, после чего неожиданно предостерег:

— Будьте осторожны, гололедица, чертовски скользко...

Когда пограничник, забросив сумку на плечо, покинул помещение, старший смены сокрушенно покачал головой:

— Ну вы и отмочили, мужики!

— Не понял, — растерянно произнес младший коллега. — Так ведь собачка на него среагировала?!

— Ну так что это за тип? — поинтересовался другой. — Кто такой?

— Дорохов... Слыхали о таком? Если нет, то скажу одно: этот мужик там у себя спалил наркоты больше, чем конфисковала за последний год вся наша контора... Так что помалкивайте оба, если не хотите, чтобы нас куры на смех подняли...

Глава 2

Не все пассажиры душанбинского рейса были подвергнуты проверке: исключение составили старшие офицеры КМС и тот самый таджик представительного вида, на которого Дорохов обратил внимание еще в аэропорту Душанбе.