- Я этим уродам кишки на перила намотаю! - зарычал крепыш, имею в виду дворовую шпану, одинаковую что в Гатчине, что в Питере, что во Владивостоке.

Поджоги чужих дверей и пластмассовых кнопок в лифтах всегда были любимым развлечением мутноглазых, надышавшихся клея "Момент" недоносков...

Решив, что его час настал, Владимир на цыпочках поднялся по ступенькам и бросился вперед.

Главное было, чтобы они не крикнули.

Они и не крикнули, потому что он сначала ткнул сложенными щепотью пальцами женщину в солнечное сплетение, лишив ее голоса.

Крепыш, повинуясь бойцовскому инстинкту, полез в драку, вместо того, чтобы поднять шухер, но даже размахнуться до конца не успел.

Короткий хук зашел ему слева в челюсть и крепыш кулем рухнул на немытый вот уже недели две бетон лестничной площадки. Судя по хрусту, общение со специалистами в области лицевой хирургии и месяца полтора-два питания протертыми кашками и овощными пюре были ему обеспечены.

В проходе маячил третий, кинулся назад, в комнату; Морзик нагнал его одним прыжком и ударил сверху кулаком в затылок.

Тот без чувств ничком свалился прямо под ноги привязанному Волану.

Крутанувшись влево-вправо, оперативник убедился, что в комнате никого нет.

Перевел дух.

- Уф-ф! Хорошо смотришься. Как христианский мученик... Чего мычишь? А?

Арцеулов, дергаясь всем телом, отчаянно сигнализировал Морзику, но пока Вовка соображал, в коридоре что-то ахнуло и в комнату навзничь упал Урюк, неслышно вышедший из туалета и на цыпочках пробиравшийся к выходу за спиной разведчика.

Морзик нервно отскочил в сторону, выхватив, наконец, пистолет, про который в пылу рукопашной напрочь забыл:

- Ого!

В дверях, опустив руки, стояла смущенная Людмилка.

- Ну ты даешь, девочка! - развеселился Морзик. - Классический нокаут! Сколько весит ядро?

- Двенадцать килограммов...