Константинов сострадающе посмотрел на вошедшего Славина и сказал утвердительно:

— Костите за то, что я раскопал вас?

— Конечно.

— Не сердитесь. Вот, почитайте-ка, — Константинов протянул письмо из Луисбурга. — Пришло только что.

— Сигнал о предстоящей высадке инопланетян в район военного объекта? — усмехнулся Славин, доставая очки. — Или данные о похолодании на солнце?

— При вашей приверженности глобальным схемам это сообщение не представляет интереса...

Славин, стремительно прочитав письмо, поднял глаза; кожа на лысой, яйцеобразной голове собралась морщинками на макушке, что бывало в моменты острые, когда надо было принимать немедленное решение.

Посмотрел на Константинова вопрошающе.

— Вслух, — сказал тот. — Давайте-ка я прочитаю еще раз — вслух.

Константинов медленно надел очки в толстой оправе; лицо его — как ни странно — сделалось еще более молодым (когда ему дали генерала, ветераны шутили: «Сорок пять лет — не генеральский возраст по нынешнему времени, мальчик еще, это только в наши годы звезду давали в тридцать»); начал читать:

— «В декабре прошлого года в номери «Хилтона» в Луисбурге два американа, один из которых есть Джон, договаривалися с русским, как вести работу и передавать сведения про какого-то «соседа». У русского рожа сытая и говорит он хорошо по-португальски и по-английскому, сука е.... Пусть погибну за это письмо, но молчать дальше мочи нет».

Константинов посмотрел на Славина — в глазах у него метался смех.

— Ну, — заключил он, — вы готовы к комментарию, Виталий Всеволодович?

— Писал русский — это очевидно.

— В чем вы узрели очевидность?

— Хорошо определена «сука».

— Вы считаете, что ЦРУ — если они затеяли какую-то игру — не могло обратиться за консультацией к филологам?

Славин хмыкнул: