Ослабевший от потери крови Карзубый, наконец, сел, привалившись к скамейке, и озабоченно двигал пальцами отвисшую, тихо похрустывающую челюсть. Рябой не приходил в сознание, из носа сочилась густая черная кровь. Чуть в стороне приводила себя в порядок их недавняя жертва. - Что тут произошло? - строго спросил сидящий за рулем сержант. У него было грубое, будто вырубленное топором лицо и недобрые глаза. Никто не отвечал. Потерпевший не собирался связываться с милицией, а блатным кодекс чести не позволял "кидать заяву". На мужика, впрочем, патруль внимания не обратил: по сравнению со своими обидчиками он имел вполне пристойный вид, благодаря чему смог неторопливо отойти в сторону и затеряться в сумерках. - У кого спрашивают? - открыв правую дверцу, высунулся из машины флегматичного вида лейтенант с округлым и мягким, будто только что выпеченная сдоба, лицом: неподрумяненная булочка с глазками-изюминками и мятым ртом. По сравнению с водителем он держался менее уверенно, и если бы не знаки различия, можно было подумать, что это он находится в подчинении у сержанта, а не наоборот. Возможно, в реальной, а не уставной жизни так и было. Но лейтенант знал о производимом впечатлении и при каждом удобном случае старался его рассеять. - Вы что, оглохли? Может, уши прочистить? - нарочито грубо произнес лейтенант и помахал увесистой резиновой палкой. - Что случилось? - Что, что, - не поворачиваясь, пробурчал долговязый. - Или не видите? "Скорую" вызывать надо - вот что! - Щас ты у меня покомандуешь, - мрачно пообещал водитель и полез наружу. Задняя дверь "Форда" распахнулась, и, подкрепляя весомость слов напарника, там обозначился еще один, стриженный наголо милиционер в скрывающем погоны бронежилете и с коротким автоматом наперевес. - Товарищ лейтенант! - К машине подскочил крупный мужчина с полиэтиленовым пакетом в руке и зашептал что-то в самое ухо офицеру, показывая пальцем в сторону Комсомольского проспекта. - Один, что ли? - мигнул глазами-изюминками старший патруля.