Андрей был и рад, и озадачен, и смущен, услышав Танин вопрос, произнесенный с характерными требовательными интонациями. Целая гамма с трудом сдерживаемых страстей исказила его лицо, – на несколько мгновений он растерялся и не знал что делать. Долго, слишком долго допускал он непозволительную робость в случаях, когда не спрашивают разрешения и тем более не дожидаются от девушек подобных вопросов.

Понадобилось время, больше года, чтобы снова решиться на этот шаг, и, наверное, гораздо больше нравственных усилий, чем в первый раз. Таня замкнулась, ей казалось стыдным, что сама предложила себя, она опасалась, что Андрей будет плохо о ней думать, и оправдывала свой смелый поступок тем, что «должна была». Отливу способствовало поведение матери. Арина была недовольна, что ситуация с невинностью дочери быстро изменилась после встречи с Андреем; но будучи не в силах остановить события, она не только предоставила ей свободу, но активно помогала советами, участливо расспрашивала, вела дружеский диалог. Чем поставила Таню в ступор – свободу-то она получила, но что дальше?

Андрей понимал её внутреннее состояние, втайне радовался, что их встречи постепенно сходят на нет – ездить в офис она перестала, у нее появились репетиторы, подготовка к институту занимала все свободное время, а у Андрея всё, что не связано с работой, автоматически отодвигалось в самую дальнюю очередь. Специально устраивать свидания, да еще находясь в родном городе – для него это было верхом неблагоразумия. Он звонил Тане больше из чувства некоей обязанности, и облегченно вздыхал, если удавалось ограничиться просто звонком. Да, природа поймала их в ловушку… но близость словно отрезвила их обоих, что-то заставило проявить благоразумие, чтобы избегнуть хитростей природы. Отношения «должны» были развиваться, но как – никто из них не знал.

Всякий раз, выезжая из ворот кардиоцентра, Андрей вспоминал Танины автомобильные упражениея на этих склонах, как она чуть не угодила в открытый люк, как подрезала «шестерку» и наехала на бордюр. Она быстро научилась ездить, но вспоминалась не уверенная её езда по городу, а именно те первые неуклюжие кульбиты. Память избирательна и хранит не всё.