Алексей рассказал, что когда он открыл фирму, то первыми визитерами были местные аккумуляторные воротилы. Они потребовали держать ценник на уровне, не демпинговать и не ломать рынок. Но он послал их на х*й. И они, пробив, что фамилия Ансимов хорошо известна в «офисе», вынуждены были пойти по указанному адресу.

Но почему Владимир Быстров, равноправный компаньон Артура Ансимова, дает своему брату цены более высокие, чем Артур дает своему?! Когда Андрей попытался это выяснить у Игоря Быстрова, то по выражению его лица понял, что Владимир ему откатывает с тех денег, что Андрей перечисляет в Питер.

И аккумуляторный бизнес пришлось свернуть. Крайне неразумно торговать продукцией, имея конкурента, у которого тот же самый товар стоит на 25 % дешевле. Основное бремя убытков легло на плечи Маньковского – это ведь на его деньги были закуплены аккумуляторы. Но ему не привыкать. Заведующему реанимацией ничего не оставалось делать, кроме как со вздохом «Опять наебали!» затянуть потуже поясок.

Тема переезда в Петербург переместилась в реальную плоскость. Игорь Викторович Быстров купил там квартиру и заплатил за поступление сына в ФИНЭК. Именно поэтому ему пришлось вытащить свои деньги из всех проектов – из Совинкома, из аккумуляторного бизнеса, а также выручку за кардиомониторы Jostra (проданные в РКБ, за которую расплатился КМИЗ рентгенпленкой, которая, в свою очередь не была реализована полностью).

Андрею тоже было нужно организовать отъезд, но ежеминутно возникающие сложности мешали этому. В один из дней объявились «сурки» и потребовали, чтобы он ограничил свою деятельность одним только кардиоцентром. Встреча происходила возле ОПЕРУ Сбербанка по улице Коммунистической, дом 40.