Полковник переместил взгляд вглубь дивана и сделал его еще строже:

– А ты откуда знала, что колонна взорвется?

– Да, я не знала, – махнула пухлой ладошкой экспедиторша. – Так, поспорила для смеху и все…

Полковник с шумом выдохнул воздух.

– Кончайте мне голову морочить! – угрожающе произнес он. – Или пеняйте на себя! Кто вам про взрыв сказал?

Мафусаил Нилович как-то застенчиво опустил глаза, чего за ним ранее не водилось.

– Ну, цыганка сказала. Мария с Самарки, – сладко пропела Ольга, но глаза при этом тоже отвела в сторону.

– Мария, говоришь? Это какая Мария? Вереш? – вкрадчиво спросил хитрый Полковник.

– Нет, Вереш здесь давно живет, – отрицательно покачала головой экспедиторша Липовая. – Она уж и не цыганка почти. У нее обе дочки в музыкальную школу ходят. А про взрыв сказала Мария из табора, что у нефтебазы на берегу Иртыша в мае встал. Цыганки, они знают. Дар у них такой! – педагогическим тоном учительницы, разъясняющей тупице элементарные вещи, произнесла Ольга Петровна.

– А табор, конечно, вчера снялся и ушел неизвестно куда?

– Снялся. Ушел. Вчера, – продолжала безнадежную борьбу за удлинение своей юбки Ольга Петровна: она с таким остервенением дергала за ее нижний край, что, похоже, вот-вот должна была остаться вообще без юбки.

– У меня есть предложение… – вклинился в их диалог Мафусаил Нилович. – Давайте сначала покушаем. Немного выпьем, а потом спокойно обсудим все вопросы. Лева, ты не против?

Полковник внимательно посмотрел на заслуженного мошенника, поднял брови, будто бы изумляясь услышанному, и, смягчившись, произнес:

– Я – против? Я? Я – «за» двумя руками.

Мафусаил бодро вскочил, подбежал к двери и слегка ее приоткрыл. Из окружающего мира в уютное тепло комнаты потянуло прохладой и запахом сохнущих листьев. Близкой осенью.